Мнения экспертов

Пётр Шпиленок: как заменить экономику браконьерства на экономику туризма
Пётр Шпиленок: как заменить экономику браконьерства на экономику туризма
02 Сен 2020


После успешного старта на целом ряде международных кинофестивалей впервые в России был показан документальный фильм «Нерка. Рыба красная» авторства Дмитрия и Петра Шпиленков и Владислава Гришина. Картина посвящена диким лососям, которые воспроизводятся в Курильском озере на территории Южно-Камчатского заказника им. Т.И.Шпиленка и обеспечивают благополучие экосистем Юга Камчатки и жителей рыбацких посёлков.

Камчатская нерка — уникальный и очень уязвимый вид. Начав свой жизненный путь в Курильском озере, она проводит основную часть своей жизни в Тихом океане. Когда же приходит пора продолжить свой род, нерка отправляется на нерест через реку Озерную в это же Курильское озеро. Часть рыбы до озера не доходит — её, в соответствии с квотой, вылавливают камчатские рыбаки, а затем перерабатывают местные предприятия. Этот промысел кормит значительную часть населения Юга Камчатки. Но это не все потери популяции нерки: кроме официального лова, есть ещё браконьеры, которые, в основном, промышляют добычей икры.

Директор Кроноцкого заповедника и один из авторов фильма, представитель известной природоохранной династии Пётр Шпиленок в день показа «Нерки» рассказал, почему этот вид лососевых так уязвим, и как заменить «экономику браконьерства» на «экономику туризма», чтобы перестать потреблять природные ресурсы и успешно (а главное, безопасно для природы) «монетизировать» красоту и своеобразие Камчатки.

«Когда мы приехали на Камчатку и начали там работать, столкнулись с поразительным сочетанием, позволю себе процитировать классика, «блеска и нищеты» этого региона. С одной стороны, невероятная природа, а с другой равнодушное, потребительское отношение к этой природе местных жителей. Именно тогда у нас появилась идея снять документальный фильм, через который попытаться переломить отношение к проблеме.

«Героиней» фильма мы выбрали нерку, потому что, во-первых, этот вид действительно страдает от человека. Её ловят рыбаки по официальной квоте, её ловят браконьеры. Её популяция в последние годы заметно сокращается. А во-вторых, нерка это своего рода живое сердце Камчатки. Ведь она нагуливает в океане питательные вещества, и эту огромную энергию океана приносит в бедную северную экосистему Камчатки. Приходя сюда на нерест, продолжает свой род, умирает, и после смерти кормит всю природу Камчатки: медведей и лис, хищных птиц и многих других животных. На Курильском озере неркой кормятся краснокнижные белоплечие орланы, на озере уникальная по количеству особей зимовка орланов, самая крупная группировка на Камчатке. Одна из самых высоких в мире концентраций бурых медведей. Именно нерка делает эту землю такой яркой, необыкновенной, цветущей. И эту ценность нужно обязательно сохранить.

Вообще изначально фильм был очень радикальный. Мы приехали с таким настроем, что промысел рыбы надо вообще прекращать. Я думаю, у многих, кто посмотрит «Нерку», может возникнуть такая же идея. Надо пропускать всю рыбу в озеро, не давать рыбакам квоты на вылов, и тогда нерка быстрее восстановится.

Но на самом деле фильм не об этом. Фильм о важности синергии. Дайте нам, природоохранникам, волю, мы вообще закроем Камчатку, и там будут только разгуливать медведи, резвиться нерка, и иногда на горизонте появляться инспектор с ружьем, охранять всю эту идиллию от браконьеров. С другой стороны, дайте волю бизнесу, и за достаточно небольшой период рыбные и другие природные ресурсы полностью исчерпаются, их просто «выжмут» из региона ради максимального заработка. Мне же кажется, что XXI век, со всеми его замечательными современными технологиями, это время поиска баланса и синергии различных отраслей и подходов. И очень важно, чтобы все стороны понимали и слышали друг друга. Местные понимали, что нужно беречь природу, заповедная отрасль понимала, что местным нужно каким-то образом жить, кормить семьи, развивать свои населенные пункты.

Нерка очень уязвимый вид. С одной стороны, она высоко ценится, особенно дорого на аукционах взлетает первая рыба. За счет этого можно чисто экономическими мотивами влиять на её сохранение, предупреждая, что если вы выгребете все ресурсы, рыба здесь просто кончится. С другой стороны, не все хотят и могут думать «вдолгую». Сейчас главная задача — это договориться с рыбопромышленной отраслью. Задача в том, чтобы они поняли, что есть не только сиюминутная выгода, но ещё и интересы экосистемы.

Угрозы популяции нерки связаны не только с рыболовством. Например, туристы недавно обратили наше внимание на случайно замеченный ими момент. Когда нерка выходит на нерест, она разгребает на дне водоема хвостом ямку, куда и откладывает икру. Однако из-за отходов золотодобычи, которые приносятся в озеро с соседнего месторождения, дно становится слишком твёрдым, нерестовые ямки замываются, и самка нерки не может отложить икру в безопасное место так, как задумано природой.

Постепенно, к счастью, люди начинают нас слышать, и как-то мало-помалу подходы меняются. Нас слышат региональные органы власти, промышленники.

Сложнее всего договориться с браконьерами. Мы сейчас говорим о том, что в Южно-Камчатском заказнике незаконная ловля рыбы практически исчезла. Но это мы плюс-минус победили браконьерство только в одной точке Камчатки. А в целом эта война ещё идёт, и инспектора Кроноцкого заповедника по-прежнему только идут к победе, но ещё пока далеко от неё. Продолжаются и задержания, и разъяснительная работа. Мы уже даже работаем на сопредельных территориях, чтобы как-то удерживать уровень браконьерства на минимуме.

Честно говоря, мы хотели бы, чтобы люди объединялись и больше занимались простыми практическими делами. Без всякого политического подтекста или громких слов. Например, Камчатка тонет в мусоре. Его бросают не президент, не политики, а местные жители. И убрать его за собой тоже вполне могут местные жители. Точно так же с отношением к заповедной природе. Не помогут никакие указки сверху вдруг начать любить природу и перестать браконьерить. Только сами люди могут в себе это изменить.

Сейчас много спорят, развивать или не развивать туризм в заповедниках, национальных парках, если развивать, то в какой степени. Южно-Камчатский заказник в этом смысле отличный пример. Когда мы в значительной степени победили браконьерство в заказнике, на этом месте начала формироваться новая экономика, в том числе основанная на экологическом туризме. Люди приезжают, смотрят, восхищаются. В 2013 году на территории было примерно 500 туристов, сейчас уже порядка 6 тысяч. Это, кстати, ещё один фактор, удерживающий местных от браконьерства, потому что везде теперь туристы ходят.

И тут очень важно, чтобы местные в это внедрялись, чтобы у нас не повторялась история с рыбацкими поселками, которые сейчас стоят заброшенными на берегах рек, потому что из этих рек ушла рыба. Ведь ключевой момент в том, что у этих поселков изначально нет другой экономики, кроме сырьевой. Мы сейчас её пытаемся сформировать. Дать людям понять, что как ресурс, который может их кормить, у них есть не только рыба. Также есть туризм, какие-то новые сферы смежные. Вот сейчас приезжает шесть тысяч туристов, для них нужны и гостиницы, и перевозки, и еда, и так далее.

На Камчатке некоторые относятся к своей родине, как бы так выразиться, по вахтовому методу. Пока молодой, заработать по максимуму, а на пенсии купить домик в Краснодарском крае или Калининградской области, переехать туда и больше не думать о Камчатке вообще. Мы же пытаемся сформировать у местных понимание, что они наряду с нами хранители всей этой природы.

Очень важно не просто запрещать пользоваться природными ресурсами, а что-то давать взамен. Это работа длительная, сознание меняется потихоньку, и возможно, полностью изменится оно только через поколение. Но если мы ничего не будем делать, и ничего не будем давать взамен для обеспечения качества жизни местных, то вообще не будет результата. Мы получим только негатив.

Есть и ещё один ключевой момент. Я искренне верю, что экологический туризм — это не массовый туризм с вытоптанными лесами, мусором, тысячами машин и прочими «прелестями» присутствия человека. Массовый туризм, на Камчатке, к сожалению, уже есть, и вообще он много где есть в нашей стране, и он не приносит природе ничего хорошего. Камчатке он абсолютно противопоказан.

В мире есть много примеров настоящего экологического туризма. В России порой сталкиваемся пока с подменой понятий, когда под этим словосочетанием скрываются горнолыжные комплексы, охота, и другие не полезные для природы вещи. Но я верю в развитие природосберегающего туризма. Это когда экологический туризм выступает как инструмент сохранения уникальных экосистем. Когда в индустрию гостеприимства вовлечено местное население, так что они уже больше не пойдут браконьерить, потому что получат новые способы зарабатывать на жизнь. Когда средства, которые зарабатываются на туризме, направляются на природоохранные проекты. Когда мы щепетильно относимся к природе и постоянно смотрим на антропогенную нагрузку от посещения заповедной территории, следя за тем, чтобы она была на безопасном для природы уровне. Мы работаем над тем, чтобы построить такую туристическую индустрию на Камчатке, и я искренне верю в её успех».

*Фото из архива международного фестиваля документального кино «ДОКер»


Экспертное мнение
Все мнения

Паспорт проекта